?

Log in

No account? Create an account

Предыдущее | Следующая публикация

В сентябре в Одесском музее западного и восточного искусства представили редчайшую книгу «Тайна золотой тиары». Ее написал одессит Александр Анатольевич Гун, бывший моряк, а теперь исследователь-составитель фундаментального труда, в первой части которого – «Дорога к истине», он извлекает из забвения имя нашего земляка – гениального ювелира-самоучки Израиля Рухомовского. Второй раздел – перевод мемуаров «Моя жизнь и моя работа», написанных в 1927 году в Париже самим Рухомовским на идиш и впервые изданных на русском языке. Наконец, третий раздел воспроизводит репринтное издание иллюстрированного критико-биографического очерка «Израиль Рухомовский и его работы», выпущенного в 1903 году в Одессе в «Коммерческой типографии» Б. Сапожникова.

– Презентацию неслучайно организовали в стенах именно этого музея, – сказал его директор Владимир Островский. – Книга не только о произведении искусства, но и сама является остроумным гимном величайшей афере ХХ столетия. Этим событиям почти 110 лет, но как же они современны, просто поразительно!


                                                                               Чего только не делает с людьми Одесса!

В жизни каждого моряка наступает непростой день, когда пора сходить на берег – уже навсегда. И тогда нередко творческий труд становится точкой приложения сил и возвращенных надежд.







Первые сведения о Рухомовском, по словам А. Гуна, он почерпнул в книжице «Поддельные шедевры. Страницы истории искусств», приобретенной в 1966 году и любимой до сего дня. Тогда он переживал трудный период поиска истинности человеческих отношений. Летом 2010 года у бывшего судового инженера «возникло неукротимое желание узнать все о необыкновенной жизни этого удивительного человека» и, наконец, появилась возможность взяться за перо.



Александр Гун





Действительно, даже в среде специалистов далеко не все знали о творчестве скромного мастера, часть лучших работ которого, принесших ему мировую славу, была сделана в Одессе. В частности, здесь в его руках родился шедевр ювелирного искусства – тиара скифского царя Сайтоферна. Она семь лет украшала экспозицию Луврского музея в Париже. И после этого, что поделать, посрамила просвещенную элиту Европы.

 

Большой скандал в Европе всей

Разгребая архивные залежи, А. Гун нашел газету «Одесские новости» 1903 года, 
          где были напечатаны забавные стихи:



        Какой скандал, весь новый свет

Взволнован беспримерно,

И воспевает хор газет

Тиару Сайтоферна.

Большой скандал в Европе всей

Наделал много шуму,

Дал за тиару Лувр-музей

Громаднейшую сумму.

И вслед за ним молва пошла,

Раздался голос прессы.

Тиара сделана была

Гравером из Одессы.

А затем и продана в Париж! И весной 1896 года выставлена в Лувре в зале античного искусства в качестве бесценной археологической находки, таковой не являясь, что и вдохновило стихотворца-острослова. По изначальной версии, этот головной убор, сделанный из чистого золота, весом 486 граммов, был преподнесен в дар Сайтоферну жителями Ольвии.

Изделие поражает тончайшей выделкой. Впрочем, сам изготовитель царской тиары, как видно, тоже не лишенный юмора, говорил, что она напоминает ему по форме «остроконечную ермолку». Между тем фотоизображение шедевра доносит до зрителя кольцевой барельеф, воспроизводящий сцены Троянской войны, описанные Гомером. Нижняя часть, кроме орнаментов, представляет картины кочевой жизни скифов. Верхушку венчает чешуйчатая скрученная змея с поднятой головой.

И еще на тиаре была надпись, сыгравшая ключевую роль в афере. Но об этом – позже.

А в Париже создается комиссия. Светила искусствоведения благоговейно берут в руки золотую тиару, не подозревая, что она незадолго до этого сделана в скромной двухкомнатной квартире в невзрачном дворике на улице Ремесленной, № 6, ныне – Осипова, всего за восемь месяцев. И ставят диагноз: «Да, этой вещи более 2000 лет».

Посмотреть диковину приходят толпы восхищенных парижан. Охрана не сводит глаз с удивительного экспоната. Музейные мужи гордятся уникальным приобретением... И вдруг как гром среди ясного неба: а царский-то колпак – подделка!

 

И аферы приводят к известности

Как же тиара оказалась в Лувре? Обращаемся к материалам исследования.

Ее привезли туда некто владелец антикварной лавки Фогель и венский маклер Шиманский. В свою очередь, эти компаньоны получили «ольвийскую драгоценность» из рук предприимчивого коммивояжера из Одессы Шепселя Гохмана, который с братом Лейбой держал в Одессе ювелирный магазин на Херсонской, 17. Там не без выгоды невежественным меценатам продавались искусно выполненные копии и подделки художественных ценностей.

Гохманы выступили заказчиками тиары. С облапошенного Луврского музея они выручили за «древность, сделанную в Одессе», баснословную по тем временам сумму в 86 тысяч франков. А их компаньоны по 74 и 40 тысяч соответственно.

Поглощенный творчеством, непубличный человек Рухомовский не ведал об этих махинациях заказчиков. В свои 36 лет не смел претендовать на богатство, известность, признание. Получив от Гохманов 1800 рублей за работу, он тихо радовался, что вопреки воле родителей все-таки не стал раввином и самостоятельно овладел другим ремеслом, которое кормит.

На этом история могла бы и закончиться.

Однако 20 марта 1903 года во французской газете «Le Matin» появилось курьезнейшее сообщение, что скульптор с Монмартра по имени Эллина, привлеченный к судебной ответственности за подделки картин, заявил о своей готовности разоблачить все сфальсифицированные художественные ценности. В частности, сказал следователю, что знаменитая ольвийская находка является творением некоего Бэрона, который якобы изготовил данную тиару под руководством Эллины. Но теперь Бэрона нет в живых и спросить не с кого.

Сенсация нарастала! Буквально через три дня в той же «Lе Matin» было напечатано письмо эмигрировавшего из Одессы ювелира Лифшица, где он открыл имя настоящего исполнителя этой непревзойденной работы – одесского золотых дел мастера Рухомовского, с которым знаком лично. Письмо было перепечатано в «Одесских новостях» и вызвало бурю эмоций.

Вот и не верь в приметы: тиара была впервые выставлена напоказ аккурат 1 апреля.

 
          Кариктура тех лет

Свой час наступает в свое время

Ошеломленным французам только и оставалось, что найти 1200 франков, чтобы обеспечить проезд Рухомовского в свои пенаты. Тот процитировал досаждавшим его корреспондентам Талмуд, где сказано, что «для каждого человека в свое время наступит его час». И в апреле 1903 года отбыл в Париж устанавливать истину.

Решением специально созданной комиссии расследование происходило в Лувре в изолированной комнате. Процедура длилась около двух месяцев. Наконец, мастеру предложили изготовить фрагмент тиары по памяти в присутствии археологов, ювелиров и ученых. Рухомовский в течение недели уверенно отчеканил часть фриза, идентичного тому, который был на тиаре. И в довершение назвал изъяны, которые для убедительности намеренно сделал на золотом уборе Сайтоферна.

Сомнений в авторстве Рухомовского больше ни у кого не было. Газетчики помчались раздувать очередную сенсацию о «настоящей фальшивке». А сам мастер шедевра в мае 1903 года был удостоен наградной медали третьей степени от французской национальной секции декоративных искусств. Тиара была перемещена в Музей декоративного искусства, где находится и поныне.

Однако не это изделие Рухомовский считал вершиной своего творчества. Речь идет об искусно орнаментированной коробочке в виде саркофага размером 10 см в длину и 4 – в высоту. Под крышкой лежит миниатюрный скелетик из золота, 167 сочленений которого двигались, сохранив эту возможность до наших дней. Работа длилась 9 лет. Тему навеяли раздумья о бренности жизни и смерти, возникшие в результате пережитой болезни. За эту вещицу Рухомовский в 1903 году в Париже получил золотую медаль на выставке салона французских художников. Сегодня коробочка-саркофаг принадлежит магнату из Флориды. А фото – прилагается.

По секрету всему свету

 

Собирал материал и формировал книгу «Тайна золотой тиары» Александр Анатольевич более двух лет. Впрочем, терпения и трудоспособности, приобретенных на флотских вахтах, ему не занимать.

– Я окончил электромеханический факультет Одесского высшего инженерного мореходного училища (ОВИМУ, в обиходе – «вышку»), как прежде называлась нынешняя Одесская национальная морская академия, в 1961 году, – рассказывает он. – И тем же летом ступил на борт танкера «Будапешт» в должности электрика. До сих пор я благодарен стармеху за школу наставничества. Первым же уроком было разобраться с автозапуском аварийного дизель-генератора са-мо-сто-я-тель-но!

В 1964 году Александр Анатольевич уже принимал дела у электромеханика танкера «Аксай». Небольшой, 4 тысячи тонн водоизмещением, этот пароходик был первым из спецсудов по обеспечению связи с космическими спутниками. Но перед назначением молодой специалист был вызван в комитет госбезопасности, где ему дали подписать бумагу, что он будет молчать, как рыба, обо всем, увиденном на борту. И долго А. Гун не мог рассказать ни о майоре, ходившем в гражданском костюме с чемоданчиком, прикованным к руке цепочкой. Ни о том, как тот удалял штатного радиомеханика покурить, а сам вел сеанс шифрованной связи, параллельно засекая точки запуска американских военных ракет. Ни о телеэкране с антенной, спрятанном под крышкой трюма, где приходилось делать профилактику электрооборудования.

Каким горем луковым была надуманная секретность, довелось убедиться лично.

– Однажды запасы воды и продовольствия были на исходе. Зайти же в близ расположенный порт Кейптаун не позволяла официальная идеология. Москва, помнится, вела активную пропаганду, как плохо живется неграм в черной Африке, которая еще не стала красной. И было опасение, что власти ЮАР осмотрят судно и разоблачат русских, – рассказывает моряк. – Однако рискнули.

В порту по трапу поднялся по-рязански мордатый шипшандлер. Выполнив просьбы по снабжению, он любезно поинтересовался: «А на сухогруз «Краснодар», ну, тот, который в экспедиции с вами в паре на космос работает, тоже поставлять провизию?» Ответом был взрыв общего хохота.

 

Ловля акул – вот рыбалка!

– Это потрясающее занятие, особенно когда несколько месяцев стоишь без движения в заливе Уолфиш-Бэй, – вспоминает Александр Гун очередное морское приключение. Поймать здоровенную, метра четыре длиной реликтовую рыбину можно было только на прочный крюк, на котором в рефкамере висят мясные туши. И хотя он был привязан к тросу, чтобы извлечь из воды океанского хищника, моряки приспособились заводить акуле на хвост пеньковый конец с петлей-удавкой. И забрасывать его на шпиль. Вручную такую тяжесть было не вытащить.

Вдохновителем же столь непростой рыбалки был механик, прочитавший в романе Ефремова «Лезвие бритвы», что в песке именно этого залива есть драгоценные камни. И вся команда вскрывала брюхо каждой пойманной акуле в надежде найти бриллианты.

Конечно, ничего не отыскали, говорит А. Гун. Но охотников за камнями поразил немереный запас жизненной силы, заложенный природой в этих древнейших обитателей планеты. Даже разрезанная пополам страшная рыбина сохраняла энергию движения и смертоносную угрозу. Акулье сердце, вырезанное судовым доктором, еще почти три часа подавало признаки жизни, положенное на кнехт под пекущее солнце.

 

Почему у вас нет острова, Алекс?

Морская жизнь дарила и драматические впечатления. В Хиросиму Александр Гун попал 6 августа, когда отмечали день 20-летия бомбардировки города. Как памятник беды там оставлено только одно здание. В его мраморные ступени навеки впечатано темное пятно – место, где сидел человек, уничтоженный вспышкой излучения.

Согласно японскому обряду поминовения родственники погибших от атомной бомбы делают бумажные кораблики, ставят на каждый зажженную свечу и пускают по речке, текущей посередине Хиросимы. В те сутки воды в реке не было видно.

Еще Александр Анатольевич был в числе первопроходцев, рискнувших в 1990 году пойти работать на иностранные суда «под чужой флаг».

Танкер «Трейд Хоннер» водоизмещением 250 тыс. тонн был океанским великаном: «Пока дойдешь до аккумуляторной на баке, можно уже возвращаться на обед». Здесь, в машине, напичканной автоматикой, А. Гуну хитроумным способом самостоятельно удалось запустить механизмы обесточенного судна. Sister-ship в результате такой же аварии две недели болтался в море, пока из фирмы не прилетели технические специалисты и не оживили силовую установку.

Уже под конец морской карьеры А. Гун как отличный коллега и товарищ по экипажу был приглашен на прием к капитану, отмечавшему 15 лет своего пребывания на мостике. Каково же было изумление, когда он узнал, что его гость отработал на море 41 год.

– О-о! – сказал капитан восторженно, – Алекс, ты, наверное, уже купил себе маленький остров в Средиземном море!» Увы, размеры зарплаты загадочных русских были неведомы иноземному навигатору.

 

Оказывается, книга стоит не только сил

«Тайна золотой тиары» издана тиражом в 200 экземпляров. На большее не хватило средств. В процессе работы Александр Анатольевич заказывал переводы на русский статей из 17 французских газет, добивался доступа к материалам архивов, где просителей с пустыми руками, как знаем, не принимают. Вел переписку с потомками Рухомовского, например, с внуком, который в свои 99 лет живет в Израиле. А переговоры, печать, бумага, фотографии! Все расходы покрывались из своих сбережений, заработанных на море.

Когда-то богатые люди Парижа нашли деньги купить золотую тиару. Неужели в Одессе перевелись меценаты? Но, к счастью, остались энтузиасты. Как отметила одесский искусствовед Ирина Тимохова, книга, едва появившись на свет, сразу стала раритетом.

 

Кто не знал старого Гуна!

Старого Гуна знал весь флот. Он что, был флотоводцем? Нет. Он шил брюки в экипаже ОВИМУ в небольшом подвальном ателье. Но как мастерски он это делал!
Автор этих строк и сам когда-то приносил ему на перешив уставные суконные клеша. Анатолий Соломонович не снимал мерку, только критически смотрел и фиксировал длину и охват талии: «Зайдешь завтра». На следующий день он из груды форменного обмундирования, сносимого ему тремя тысячами курсантов, безошибочно выбирал именно твои брюки. Их можно было не примерять, они сидели на тебе, как влитые.

Через подвальчик мастера прошли многие поколения учащихся мореходки. Они выросли, стали командирами флота, заняли ключевые должности. И уже в виде легенды рассказывали о том, как за одну ночь неторопливый седовласый портной умудрялся преобразить их казенный гардероб. В годы, когда судьба человека зачастую зависела от пятой графы – «Национальность», авторитет старого Гуна помог Александру получить офицерскую должность. Впрочем, профессиональная выучка и трудолюбие – тоже. Ведь он сын дяди Толи.

Владислав Китик

 

P.S.

– А настоящую тиару нашли?

В том-то и фокус, что никой скифской тиары никогда не было, – смеется Александр Анатольевич. Этому посвящены страницы исследования.

Так, среди находок из Ольвии оказалась и плита-колонна из белого мрамора, обнаруженная в 1822 году. Сейчас находка – в Санкт-Петербурге. Надпись, выбитая на ней, гласила, что ольвийский гражданин Протоген, чтобы защитить город от разорения, преподнес Сайтоферну 900 золотых монет. На этом надпись обрывается, поскольку нижний кусок плиты был отбит и при раскопках не найден. Это обстоятельство и сыграло в истории ключевую роль.

Гохманы, хоть и жулики, были образованными людьми. Зная о пропавшей части надписи, они решили воспроизвести мнимое продолжение древнего текста. Так и появилось на тиаре: «Сенат и народ Ольвии почитает великого и непобедимого царя Сайтоферна». Волею мастера чеканка букв в точности соответствует древнегреческому шрифту с плиты Протагена. Поскольку осколок не нашли, ни подтвердить, ни оспорить версию было невозможно.

Что было написано на мраморе на самом деле (да и было ли), никто не знает по сей день. Возможно, все и сейчас верили бы в гениальный розыгрыш, если бы не ясность, внесенная в историю… сами понимаете кем!


Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

ИНФА О БЛОГЕ

Лого Простое
moryakukrainy
Моряк Украины

МЕТКИ Поиск

Календарь

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow