Моряк Украины (moryakukrainy) wrote,
Моряк Украины
moryakukrainy

Category:

Одесская тропа Паустовского

Санжейка Паусту.jpg
Дни памяти Константина Паустовского (умер 14.07) - растянулись на целую неделю. Сначала Одесса встречала литературного секретаря Паустовского Валерия Дружбинского. Затем кают-компания «Морская библиотека Одессы» посетила Санжейский маяк, где писатель отдыхал летом 1960 года.

          Выездной круиз «Путь Паустовского к морю» начался от Успенского мужского монастыря, где писатель в начале прошлого века провел ночь в келье и получил молитву, которая оберегала его всю жизнь. Отсюда, при содействии ГП «Госгидрография», паустовцы выдвинулись на Санжейский маяк.
По дороге зав. библиотекой № 2 Карина Апаринова напомнила дату ухода Паустовского 14 июля 1968 года. Александр Апаринов рассказал о прощании с Паустовским его благодарных читателях и сохранении памяти о нем. Жители Санжейки в честь посещения писателем маяка, установили памятный знак у дороги с цитатой Паустовского. Кроме того, установлена была мемориальная доска на школе. Правда, после ремонта ее пока не вернули на место. Школа небольшая, рядом детский сад. Всего-то жителей в Санжейке не больше тысячи. Но, летом население увеличивается впятеро.

Санжейка – удивительное место

DSC_1395.jpg
Считается, что тут в Черном море встречаются два подводных течения, идущие из Керчи и Босфора, они отводили суда от берега. Прежде, чтобы предупредить экипажи судов об этой опасности, днем ​​на берегу солдаты вывешивали специальные морские флажки, а в темное время суток – фонари.
Четыре года Федор Ткач, смотрит за Санжейским маяком - техническим состоянием аппаратуры, за порядком на территории. Трава выкошена. Везде цветы. Вахту несет и смотритель огня. Бело-зеленый Санжейский маяк называют «убегающим»: сооружение дважды приходилось строить на новом месте из-за обрушения склона. Первый Санжейський маяк появился в 1921-ом. Когда береговая линия отошла, башня оказалась в воде. В 1956-ом построили новый маяк. А из-за размыва берега в 2010-ом его снова перенесли и уже оснастили современной аппаратурой.
Константин Паустовский в Санжейку приезжал с семьей летом 1960-го. Жили в небольшом домике семьи местного рыбака Трояна. Осенью этого же года, в письме к французской переводчице Лидии Делекторской, Паустовский писал: «…Как только мы приехали, началась смертельная небывалая жара – до 44 градусов – и ни капли тени. Кругом только полынь и колючие маленькие кусты акации. Рыбацкая лачуга, где мы жили, несмотря на земляные полы и глинобитные стены толщиной в полтора метра (такие стены делают специально от жары), не спасла нас от чудовищной духоты. Море все время стояло в пару. Я дышал, как через соломинку, и воздух был как кипяток».
            В музее Паустовского в Одессе есть материалы Санжейского периода, в котором хранятся фотографии дома, где жил писатель (ул. Приморская, 82), и младшего Трояна с удочками, которыми Паустовский удил рыбу. Письма, рукописи и рукомойник, которым пользовалась семья Паустовского.

Валерий Дружбинский: «Находиться с ним рядом было огромное счастье»

Апаринова и Дружбинские.jpg
13 июля библиотеку № 2 им. К. Г. Паустовского посетил его литературный секретарь Валерий Дружбинский со своей супругой поэтессой Натальей Михайловной. В прошлом году он стал лауреатом Муниципальной премии им. Паустовского за популяризацию творчества писателя в своих книгах. И как обещал, приехал к одесситам.
           Узнав из уст зав. библиотекой № 2 Карины Апариновой о почти столетней истории библиотеки и о первом присвоении имени Паустовского, почетный гость осмотрел выставку произведений лауреатов конкурса и подарил свою книгу «О Паустовском». А вот рассказывал он паустовцам о Константине Георгиевиче  как раз то, что не вошло в книгу:
- Находиться с ним рядом было великое счастье. Он был для меня сенсей, гуру, учитель. Он запрещал читать его книги. Говорил, давай откроем вместе новую жизни страницу и будем воспринимать ее. Но я все равно их читал. Он все время жил в каких-то строчках, рассказах. Константин Георгиевич чувствовал вину, если составлял, хоть малейшее неудобство другим людям. Когда мы приехали в Тарусу, он как-то пригласил писателей на чай на 9 утра. А мы с ним каждое утро шли в поля. И вот он, наклонится к каждой травинке, перед каждым цветочком постоит, долго рассматривает. У него была классификация всех трав. И он определял, что это за вид растения. Конечно, я его торопил, потому что в 9.00 должны придти местные литераторы. Наконец подходим к дому. У калитки нас встречает Татьяна Алексеевна: «люди уже 20 минут ждут, чай стынет». И Константин Георгиевич громко говорит, чтобы все слышали:
- Танюша, мы вышли гулять, видим, мужик косит траву. Я ему говорю «Бог вам в помощь!». Смотрим, они уже вдвоем косят... Ну, я засмотрелся.
Все поулыбались, он поднялся на веранду. Перед каждым извинился, что 20 минут им пришлось мучиться и не пить чай, сказал, что рад всех видеть.

«Дайте мне пожить второго срока»
            Еще один случай. Его юбилей 75 лет отмечали в Ялте, в Доме творчества. Потом в Москве на его личной квартире. А самые большие празднества были в Переделкино. На площадке было 40 столов и стулья. Два ресторана обслуживали юбилей Паустовского. И только началось празднество, было видно, как портится настроение у Константина Георгиевича. Он каждую словесную руладу, что «вы настоящий классик, написал бессмертные произведения», очень болезненно воспринимал. И буквально на третьем выступающем он поднял руку и попросил: «Можно сказать юбиляру?» И продолжил:
- Вы знаете, сегодня удивительный день. Я увидел во сне белоголового белобородого деда в хитоне с нимбом на голове. И этот дед говорит мне: «Костик, тебе 75 лет. Ничего ты по-человечески не сделал. Вот смотри: «Северная повесть» не вычитана была по-настоящему. Ошибок нет. Но надо читать и гранки, и рукописи. А твои театральные работы! Что ж ты с режиссерами не сидел и за ручку не водил актеров. События они не сделали. Это не «Чайка» Чехова оказалась. «Время больших ожиданий» напечатал срочно. А надо было вычитать. И ради кого писалось, великих, незабвенных, надо было их выделить побольше». Так вот это старик сказал, «Костик, много ты не доделал, оставляю тебя на второй срок».
И потом, кто бы, не начинал тост, Паустовский поднимал руку и спрашивал, вы что хотите, чтобы все это закончилось сегодня? Дайте мне второго срока немножко пожить.

          Константин Паустовский дружил с известными украинскими писателями. В 1966 году мы были с ним в Киеве. На встречу пришли украинские писатели Николай Бажан,  Андрей Малышко, Платон Воронько. И в заключение беседы предполагался мужской ужин. Бажан сел во главе стола и стал рассказывать о своем детстве, как махновцы напали на школу и связали их. А мы готовились к ужину. Платон Воронько принес большой  бутыль самогонки и поставил в центре стола. А Бажан рассказывает: «привязали нам руки  мотузкой. Но я уже не был студентам и как рванул», - показал он и задел бутыль. Он упал со стола и разбился. И все онемели. Константин Георгиевич говорит: «Миколо, шо махновцы дрота не мали, не могли тебя дротом связать?». Все посмеялись. И все улеглось. И бутылочку «Столичной» нашли.
           Паустовский вдохновлял на творчество коллег по перу. Своему другу Остапу Вишне он присылал кучу историй, чтобы он что-то написал. Например: Критик рано утром вышел из квартиры писательницы, прошел шагов 10 и сказал:
- Да, книга была лучше».

Или такая история. Поутру Лев Толстой выходил на покос. Махал косой и думал «До чего же хорошо! Только тяжкий физический труд позволяет человеку, и чувствовать и совершенствоваться. Крестьяне, стоявшие поодаль, говорили так: «пошто барин  капусту косит. Кто ж их образованных разберет».

         Философский камень Паустовского
         К Константину Георгиевичу приходили и за советом. Его курс в Литературном институте им. Горького слушал Юрий Бондарев. Однажды он пришел расстроенный и рассказал, что его жена Марина совершенно перестала жить работать с ним, как раньше. Он не может показать ей, что написал. У нее в голове только их сын Антон. Ее не волнует, есть ли гранки или нет. И даже публикацию в журнале «Нева» она не прочитала. Константин Георгиевич усадил его и говорит:
- Юрочка, есть такой философский камень. Мужчине, который не открыл его для себя, грош цена. Если мужчина на все готов ради женщины, он ее любит. Если женщина готова на все ради мужчины, значит, она его родила. Это надо очень хорошо знать. Если Марина уделяет Антону больше внимания, чем вам, Юрочка, это закономерно. Она постигла этот философский камень.   
            Константин Георгиевич дружил с Виктором Шкловским, который был невероятный шутник. Когда его познакомили со мной, он протянул руку и сказал: «У него до вас не было секретарей. Смотрите, не испортите мне большого писателя».

          Вредная для писателя привычка
           Константин Георгиевич много работал. Писал толстой пластмассовой ручкой с пером, которую макал в чернильницу. Мы возили чернильницу за собой. Почерк у него был неразборчивый. Он больше любил диктовать. А я печатал на машинке. А так как у меня был опыт, я печатал все, что он говорил. Один рассказ я перепечатывал 27 раз!
У Константина Георгиевича, как говорил Шкловский, была такая вредная для писателя, привычка. На каждое письмо, кто бы его, не прислал: учитель, пенсионерка, он должен был ответить. Я печатал ответы, а он подписывал. В редакции я работал в отделе писем. И у меня это хорошо получалось. Я хорошо отвечал, знал, как ответить, чтобы не обидеть человека, поддержать его. Но иногда Паустовский читал мои ответы и делал замечания: «сухо, вы же, пишите от моего имени, а не от себя».

            «Дышу через угольное ушко»
            Первый вопрос, который мне задают журналисты, каким образом я стал секретарем Паустовского. Все не так сложно. К Паустовскому в секретари я был откомандирован редакцией газеты «Известия», в которой работал собкором по южному региону, включая Одессу. Жил в Ялте. Также у меня был опыт отвечать на письма желающим опубликоваться в нашей газете. Меня вызвали к редактору Алексею Аджубею в Москву. Я должен был явиться в понедельник в 10 утра. Пока я ехал в поезде, чего только не передумал, почему меня так срочно вызывают. Может причина в моих фельетонах, или статье, которую я отказался писать. Дело было в том, что слесарь Херсонского мясомолочного комбината должен был получить звание «Героя Социалистического труда» и орден «Золотая звезда». Я поехал писать о нем очерк. Приказа еще не было. Но газета хотела быть на передовой. И опубликовать приказ о награждении работника мясомолочной промышленности на первой полосе. А на третьей полосе должен был быть мой очерк о Константине Черноморце. Приезжаю, знакомлюсь. Действительно, уникальный человек. Дома все в автоматике. На работе им все довольны. Руки золотые. Жена не нахвалится. Я собрал материал и полночи  писал о нем. Статья была уже готова. И вот я зашел к нему попрощаться. И он на радостях показывает мне свои изобретения. А мне как журналисту все интересно. И спрашиваю его, а что это за напузник такой. Он объясняет, показывает, из белой резины жилетка, а вот краник, чтобы сливать и заливать 8 литров первоклассных сливок и выносить их с проходной.
Я приехал в редакцию и написал объяснение редактору, почему отказываюсь писать статью. И звание, с орденом слесарю не дали.
            И вот я добрался до Москвы, захожу в кабинет редактора. А там сидит Паустовский. Мы сидели, долго разговаривали. Я рассказывал о своих заслугах. А он говорит: «мне сказали, что вы болеете астмой». Я рассказал ему о своих приступах, как справляюсь. И он сказал, «так вы профессиональный астматик, вы мне подходите». Он тоже болел бронхиальной астмой. И ему нужен был человек, который бы помог ему справиться с приступами и помогать в литературной работе. Так я стал его секретарем.  Он очень оберегал меня. Когда болел, называл ты, а вообще вы. Это он придумал фразу. «Астма – это когда ходишь в четверть шага, думаешь - в четверть мысли, работаешь в четверть возможности. И только задыхаешься в полную мощь».
Самое страшное было ночью. Он плохо засыпал. В три часа, как все астматики человечества планеты Земля просыпался. Это время когда день переходит в ночь, И начинался приступ. Татьяна Алексеевна  тут же уходила. Он говорил: «Таня, сейчас начнется, ты уходи». Она не могла этого перенести. Потому, что человек, который остается один на один ночью и не может дышать, это ужасно. Мы снимали приступ или курением сигареты асматола или делали укол. А бывало, обходились подручным методом – горячий таз на ноги. Укол атропина и адреналина был крайней мерой. Ему я делал в руку, себе в ногу. Потом он засыпал. Я уходил к себе в комнату. И так изо дня в день.
Мы жили 9 месяцев в Ялте, потом 4 месяца в Москве, потом опять в Ялте.
Я был с ним рядом три года, а потом еще год помогал Татьяне Алексеевне разбирать архивы.
           Через несколько лет я все же избавился от астмы. Каждое утро я вставал в пять утра и по Боткинской тропе поднимался на Ай Петри. Эту тропу с наклоном не больше 45 градусов в высоты с разреженным воздухом для астматиков сделали по приказу государя еще в дореволюционное время. И она работает до сих пор.
           Потом я работал в газете «Известия», был собкором в газете «Зеркало недели». Читал в Америке лекции о русской и советской журналистике. И спустя 35 лет снова имел честь побывать в Одессе, которую так любил Паустовский.

Инна Ищук, Анатолий Венгрук,
«Моряк Украины», № 26,27 от 21.07.2021-го


Tags: Библиотека, Венгрук Анатолий, Ищук Инна, Одесса, Паустовский Константин
Subscribe

Posts from This Journal “Паустовский Константин” Tag

promo moryakukrainy july 25, 21:11
Buy for 10 tokens
Дни памяти Константина Паустовского (умер 14.07) - растянулись на целую неделю. Сначала Одесса встречала литературного секретаря Паустовского Валерия Дружбинского. Затем кают-компания «Морская библиотека Одессы» посетила Санжейский маяк, где писатель отдыхал летом 1960 года.…
Comments for this post were disabled by the author