Моряк Украины (moryakukrainy) wrote,
Моряк Украины
moryakukrainy

Categories:

ТВОЧЕСКИЙ КРУИЗ В ГОД ХОЛЕРЫ…


Мои родители на грани развода. Мама любила говорить мне: «Растешь, как бурьян», и все из-за моего заядлого характера. А папа парировал: «Поляки все такие». Они все-таки с мамой продолжали друг с другом общаться, как «интеллигентные люди».
Итак, в Одессе страшная эпидемия холеры. Инкубационный период выявления вируса – 40 дней.
Инфекционные клиники забиты людьми с подозрением на заражение. И зарегистрировано несколько летальных исходов. Город вот-вот должны закрыть на карантин.

В тот момент, о котором идет речь, ты, мой родной папа, еще не запил, но постоянно, день за днем выпивал все больше и больше.

Тебе дали новую постановку «Внимание: цунами!» – о том, как корабль накрывает волной – такой всесильной волной, которая, по сути, является одним из действующих лиц фильма.
В порту наш с тобой крепкий дуэт «дополнила» девочка моего возраста, дочь главного инженера студии, которую ты согласился перевезти в Ялту, к бабушке. Потому что первого сентября начинался учебный год.

Но оказалось еще и то, что ты, родитель, задумал в то лето развестись с мамой, уйти к другой женщине.
Поколение людей возраста моих родителей было заворожено голосом Высоцкого и той легкостью, с которой тогда еще начинающий режиссер – ты, мой папа, «трактовал» в художественном произведении, спорный фрагмент истории. Случившуюся историю в предреволюционной Одессе. Это было снято весело, ярко, неповторимо, несмотря на трагический финал.

Георгия Юнгвальд-Хилькевича, как режиссера, не то чтобы сразу узнавали на улицах, но ты уже был достаточно известной личностью. И фамилия была на слуху. И то, что ты, папа, снял фильм, который вскоре был причислен к культовым, моментально становилось известно и действовало на людей буквально магически.

Тогда был «таблоид» один – «Искусство кино», и в нем опубликовали фотографии Высоцкого на фоне канкана. Эскизы рисовал Борис Кноблок. И они висят на станах нашей квартиры.
Конечно же, читали критическую статью о режиссуре. Но не для того, чтобы узнать о «разносе» начинающего постановщика, а для того, чтобы хоть что-то прочесть о Высоцком. О нем в прессе не писали.

Кино в то время боготворили. Это было одним из основных развлечений старшего поколения.
Ты был одним из немногих советских кинематографистов, который работал в музыкальном жанре. И то, что тебе удалось добиться разрешения снимать Владимира Высоцкого – действительно, по тем временам, было фактом экстраординарным. Ты имел талант пробивать непробиваемые стены. В то же время повезло и Геннадию Полоке. Значит, Высоцкий попал в хорошую «волну».

Папа, ты утверждал, находясь со мной в творческом споре, что в отличие от «Интервенции» – пьесы известного автора по фамилии Славин, шедшей во всех театрах Советского Союза, ты поставил музыкальную картину в жанре приключенческой трагикомедии. На мой же взгляд, твой фильм, папа был снят в жанре приключенческого детектива, с яркими музыкальными номерами. А фильм «Интервенция» по форме больше походил на театрализованное зрелище, сделанное в форме народного бурлеска. И Высоцкий, кстати, там не пел.

Главное то, что в Комитете по кинематографии фильм Полоки решили «положить на полку», а «Опасные гастроли», более доступный и «демократичный» по форме, все-таки выпустили на экраны. Но дали вторую категорию, а не первую. Значит, урезали тебя в гонораре. Он назывался – «постановочные»…
Поклонники Высоцкого смогли воочию увидеть своего кумира и услышать его песни, качественно записанные и воспроизведенные с экрана. Что само по себе уже было колоссальным культурным событием.

«Дамы, господа, других не вижу здесь…» – пел Владимир Семенович Высоцкий, по сюжету шансонье-революционер, в фильме Одесской киностудии «Опасные гастроли».

Но вернусь к моменту нашего бегства от холеры по Черному морю, который совпал для тебя с вынужденной творческой паузой и отсутствием денег в кармане. Между «Опасными гастролями» и началом работы над режиссерским сценарием «Цунами».

Как только «Азербайджан» отшвартовался от берега, по радиосвязи на судне объявили, что Одесса закрыта на карантин. Мы успели выехать. Это был туристический рейс. Предстояло плыть в Ялту, Сочи, Сухуми, Батуми.

«…Блеск, изыск и общество прелестны…» – пел Владимир Семенович Высоцкий на экране. Позже, в кают-компании, во главе с капитаном судна, набилось полным-полно народу. После просмотра фильма все слушали байки моего отца. Папа, к счастью, захватил с собой яуфы с восемью частями (каждая часть – 10 минут, итого – час двадцать), из которых состоял фильм. И его еще до отплытия прокатали раза три. И поэтому мы уже, как говорят в Одессе, «имели популярность».

Поэтому каждый старался поднять с папой рюмочку…
И ты, мой талантище, от радости окончательно «отпустил тормоза». Мы остались с Викой (дочерью Коваленко Юрия Васильевича, позднее он какое-то время служил директором Одесской киностудии) вдвоем. Ждали тебя до ночи, но ты не появился.

На двоих с папой у нас была одна очень скромная каюта в трюмном отделении. Коек всего две. Вику на судно ты провел «зайцем». Понятно, что тебе где-то нужно было переночевать.
В иллюминатор мне были видны барашки плещущегося моря. Больше ничего не просматривалось. Море укачивало. И мы даже не заметили, как уснули.
Помню, как мы обе очнулись от объявления по внутренней радиосвязи: «Бабушка Коваленко Вики ждет внучку на Ялтинском причале у трапа».

Вижу перепуганную Вику, которая трет глаза, без очков, сидя на нижней полке. Спросонья ничего не понимает. Моего отца в каюте по-прежнему нет. Дверь закрыта снаружи. В окно ничего не видно.
Туман, но светло, понятно, что уже утро.
Оказалось, что прямо из администрации порта перепуганная Викина бабушка дала радиограмму руководству киностудии, обвиняя моего отца в похищении ребенка.

В это время папу привели в нашу каюту какие-то люди в форме. Вику попросили одеться, вас забрали, как я поняла, к руководству порта.
«Не волнуйся»! – велел ты.
Двери закрылись, и я со страхом осталась в каюте одна.

Через какое-то время заработал двигатель, и я испуганно прильнула к иллюминатору. Судно отшвартовалось от Ялтинского порта…
Что-то заклокотало, забурлило, выбросив шапки пены у иллюминатора…

Но запаниковать по-настоящему я не успела. Неожиданно открылась дверь каюты, и ты шагнул внутрь…


Найдено в сети Фейсбук на странице Nataliya Yungvald-Khilkevich
                                                                                      

https://www.facebook.com/nataliya.yungvaldkhilkevich/posts/516836015326368
Tags: Кино, Круизники, Морские истории
Subscribe

Posts from This Journal “Кино” Tag

promo moryakukrainy march 26, 21:24
Buy for 10 tokens
На 65 лет растянулась вахта начальника Воронцовского маяка. Истории об исчезающих профессиях, а также, об облачном прошлом и туманном настоящем одного из самых уникальных занятий на свете. «21 марта 1956 года я был принят на Воронцовский маяк. Мне было 22 года и 3 месяца. Но, не…
Comments for this post were disabled by the author