Моряк Украины (moryakukrainy) wrote,
Моряк Украины
moryakukrainy

Categories:

КАК В ОДЕССЕ БЕЛОРУСЫ ГЕНУЮ СНИМАЛИ


55 лет назад, осенью 1962-го студия «Беларусьфильм» начала в Одессе съемки фильма «Москва–Генуя», ставшего классикой кино Беларуси, получившего затем массу различных наград: государственную премию Белорусской ССР в области кинематографии, премию на 1-м Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде за историко-революционный фильм. Снимали фильм известные режиссеры: классик белорусского кино Владимир Корш-Саблин и Павел Арманд, при участии автора фильма Алексея Спешнева.
Одной из главных тем фильма стала Генуэзская конференция, которой на момент съемок исполнялось ровно сорок лет (1922 г.). Поводом для созыва Конференции было изыскание мер по экономическому восстановлению Центральной и Восточной Европы. На конференции также обсуждалось устройство миропорядка после Первой мировой войны. В Геную приехали многочисленные делегации из 34 стран – все страны Европы и английские доминионы. Это была первая большая международная встреча представителей государств с различными социально-экономическими системами.
Интересный факт – из числа тринадцати членов советской делегации, кроме будущего наркома иностранных дел Максима Литвинова, ни один из делегатов не пережил репрессии 30-х годов.
Интерес к конференции во всем мире был огромный. Гостиницы и частные дома старинного итальянского города заполнили прибывшие из разных стран журналисты, банковские деятели, представители промышленных монополий и торговых фирм, всякого рода агенты, посредники, разведчики, русские белые эмигранты. Итальянское правительство увеличило генуэзский гарнизон, усилило полицию, прислав в Геную дополнительно 500 тайных агентов.


Снимать картину в Одессе у белорусов было две причины. Первая – эта постоянная солнечная погода, что проблематично для осени в более северных широтах. И вторая, главная, – возможность снять натуру под Италию в Одессе, внешне настоящего европейского города, вполне реальная задача.

В советское время для режиссеров устроить экспедицию, к примеру, в Париж, было несбыточной мечтой, и весь необходимый антураж для многих европейский городов они находили здесь.

Основные съемки проходили в Дюковском парке или, как его тогда официально называли, парке «Победы». Хотя в народе он все равно слыл Дюковским.


Прежде всего белорусам нужен был сам дворец, где состоялась конференция – палаццо Сан-Джорджо. И он был построен. На самом верху, в середине парка, была устроена огромная декорация палаццо. Это была фанерная надстройка над павильоном, напротив бывшей резиденции Дюка де Ришелье.
Интересно, что у дворца в Генуе вся лепнина и статуи выполнены в виде фресок.

Но декораторы этого не знали и по фотографиям создали все элементы декора фасада объемными. Это, наверное, единственный случай в мировом кинематографе, когда декорация выглядела натуральнее оригинала.

Фильм сразу замышлялся как эпохальный, и поэтому в нем, естественно, планировалось участие большого числа массовки из одесситов. Может поэтому посчастливилось сняться в этой картине и мне, на то время семнадцатилетнему одесскому пацану.

Снимался со мной и мой в то время лучший друг Валера Бондарь с Кузнечной, которая тогда носила название улицы Челюскинцев. Собственно, Валера и принес мне информацию, что можно посниматься в кино.
С Валерой меня связывала давняя дружба и игра в футбол на пляже в Крыжановке. В те времена это было шикарное поле с мельчайшим бархатным песком от пионерлагеря «Молодая Гвардия» до Крыжановского рыбсовхоза. Звалось оно у нас Копакабана, в честь знаменитого бразильского пляжа. Мы сражались там сутками в футбол, купались в чистейшем море и плавали к сейнеру, севшему на мель в полукилометре от берега.

Понятно, что с приобретенным нами черноморским загаром да природными темными волосами мы вполне походили на итальянцев и подходили на роль итальянских карабинеров.
Тогда в фильме снялись такие же пацаны с Кузнечной и, когда сейчас просматриваю этот фильм, я узнаю знакомые лица. К тому же, по «генуэзским» эпизодам фильма можно ориентироваться: если знакомые физиономии – значит снималось в Одессе.
Рядом с нами в роли карабинеров выступала группа грузинских парней. С тех пор осталась привязанность к этому замечательному народу, а в записной книжке остались некоторые расхожие фразы для общения на грузинском языке.



Вообще, карабинеры в Италии – это отряд национальной военной полиции. Карабинеры являются одним из родов войск в составе вооруженных сил Италии и осуществляют как охрану правопорядка среди гражданского населения, так и функцию военной полиции.

Итак, на съемках около «дворца» в Дюковском нас, «итальянских карабинеров», выставили в две шеренги перпендикулярно к «дворцу», и после команды «мотор» в кадр въезжал автомобиль тех лет, делегаты выходили из него и шли мимо нас, карабинеров, приветствуя собравшуюся публику.
К «дворцу» направлялись: английская, французская, немецкая делегации. Ну и в заключении – советская.
Конечно, проход каждой делегации – это был отдельный кадр.
Вообще снималось большое число дублей. Потом менялась точка съемки, и опять шел дубль за дублем. В итоге время этой работы заняло немалое. И каждое утро спозаранку мы спешили в Дюковский, надевали форму, гримировались и шли на съемочную площадку под ясным одесским небом. Как известно – осень в Одессе всегда бывает солнечная и безоблачная.

Посчастливилось нам поучаствовать в съемках на Екатерининской площади, тогда она называлась площадью Карла Маркса, когда снимали дом № 7, где на центральном балконе стоял Папа Римский и приветствовал генуэзцев.



Такое вполне могло быть, поскольку первым шагом нового Папы Римского Пия XI, избранного зимой 1922 года, стало возрождение традиционного благословения с балкона Urbi et orbi («к городу и к миру»), от которого отказались его предшественники. Это свидетельствовало о его открытости и сближению с правительством Италии.

А съемки были такие – панорама шла мимо нас, карабинеров, где мы стояли с Валериком среди других, затем операторский кран поднимался, и в кадре появлялся стоящий на балконе и машущий рукой Римский Папа.
Весь фотоальбом размещен здесь
Любопытна изобретательность белорусских киношников. Сцену беседы в генуэзском кафе Эрнеста Хемингуэя с русским белым офицером снимали в Пале-Рояле, с виднеющимся невдалеке оперным театром. В парке были расставлены столики, посажены, одетые по тогдашней моде посетители.

В том кадре Хемингуэй сидел спиной к камере, а офицер лицом, и фоном у него был театр. Обратная же точка, где уже Хемингуэй повернут к камере лицом, а офицер спиной, была снята в шикарном интерьере летнего банкетного зала отеля «Лондонская», именовавшегося тогда гостиницей «Одесса». Белого офицера играл известный тогда в Одессе артист русского театр Сергей Ярмолинец.


Белорусы придумали еще один интересный вариант: превратили боковой вход в оперный театр, со стороны Пале-Рояля, в отель «Генуя», около входа в который сновали журналисты и политики.
Несколько сцен было снято в интерьере гостиницы «Большая Московская» с ее вращающимися входными дверями – вполне европейскими.


Мелькает в фильме и одесская брусчатка.
В Дюковском же была снята и финальная сцена фильма с участием огромной массовки, где вначале панорамы на переднем плане стоят многие одесские актеры.
И хоть пришлось позже много потрудиться в кино (в том числе и на Одесской киностудии) и на телевидении, впервые почувствовал загадочность и магию кино именно на съемках «Москвы–Генуи».
Здесь было все: и удивительные костюмы, и какой-то волшебный запах специального клея, которым клеили усы и молодым, и уже солидным мужикам статистам-карабинерам. Там я впервые на съемках увидел в реальности канотье – чисто одесский головной убор.


И, конечно же, общение с живыми классиками кино, которых прежде видели только на экране. Тут и сыгравший легендарного летчика Чкалова народный артист СССР Владимир Белокуров, народный артист СССР Сергей Мартинсон, народный артист СССР Григорий Белов (игравший Мичурина и Римского-Корсакова). И всеми тогда любимый Ростислав Плятт. Николай Еременко, Людмила Хитяева и Сергей Яковлев.

Кстати, Владимир Белокуров сделал в моей записной книжке многообещающую запись: «Толику на память о совместной работе. Владимир Белокуров».
Одесская Генуя, генуэзская Одесса… Переплетения эти, как оказывается, вовсе не случайны. В числе возводивших Южную Пальмиру немало было выдающихся итальянских архитекторов: Франческо Боффо, Георгис Торричелли, Александр Бернардацци, Франсиско и Джованни Фраполли, Франциско Моранди.

Среди их творений в Одессе – Воронцовский дворец, два здания на полукруглой площади Приморского бульвара, знаменитая Потемкинская лестница, гостиница «Лондонская», здание старой купеческой биржи – ныне Одесская мэрия, дворец графини О. С. Потоцкой – Одесский художественный музей, Дом ученых, Сабанеев мост, Английский клуб (нынешний музей морского флота), гостиница «Бристоль», здание Новой купеческой биржи (Одесская Филармония), Пале-Рояль и многое другое.

Словом, при желании в Одессе можно найти Италию натуральнее ее самой. И в подтверждении этих слов – еще один аргумент. Генуя стала для Одессы первым городом-побратимом. В этом году мы отмечаем ровно 60 лет с того знаменательного события. А для нас, кому посчастливилось 55 лет назад изображать итальянцев, те памятные дни осени 1962 года запомнились надолго. Читатели же газеты, просмотрев этот фильм, смогут без труда точно определить уголки «одесской Генуи».

Весь фотоальбом размещен здесь


Анатолий БОРИСОВ, участник съемок фильма «Москва–Генуя»,
МОРЯК УКРАИНЫ», № 48 от 6.12.2017-го
Tags: Кино, Одесса
Subscribe

Posts from This Journal “Кино” Tag

promo moryakukrainy march 26, 21:24
Buy for 10 tokens
На 65 лет растянулась вахта начальника Воронцовского маяка. Истории об исчезающих профессиях, а также, об облачном прошлом и туманном настоящем одного из самых уникальных занятий на свете. «21 марта 1956 года я был принят на Воронцовский маяк. Мне было 22 года и 3 месяца. Но, не…
Comments for this post were disabled by the author