Моряк Украины (moryakukrainy) wrote,
Моряк Украины
moryakukrainy

Categories:

ПИРАТСКИЕ ИСТОРИИ УКРАИНЦЕВ


Фото взято здесь  В середине февраля (№ 7 от 18.02.15) «Моряк Украины» анонсировал исследования влияния пиратства непосредственно на моряков и их психоэмоциональное состояние. Газета представила организаторов проекта в Украине – Александра Димитревича, регионального директора Международной программы «Гуманитарный ответ морскому пиратству» в странах Восточной Европы и БО «Фонд помощи морякам «Ассоль».
Как оказалось, сегодня насчитывается около 200 украинских моряков-«подфлажников», переживших нападения морских террористов и плен. К счастью, никто из украинцев не повторил судьбу тайских, филиппинских и индийских моряков, которые провели в руках у пиратов 3 года и более.

Ничего никому не скажу
Одной из самых важных жизненных задач для бывших пленников является восстановление после серьезного дистресса. Но оказывается, это не единственный вид помощи, в которой нуждаются моряки, пострадавшие от агрессии пиратства.
– В Одессе была исследована группа из 47 человек, – говорит Александр Димитревич.
В основном это моряки, которые были захвачены в Аденском заливе. Кое-что поведали и те, кто подвергся нападению в Гвинейском заливе и Малакском проливе. При том, что это разные регионы, различается тактика и национальности пиратов, психоэмоциональные переживания моряков очень схожи. Кроме того, проблемы с которыми сталкиваются моряки после возвращения домой, также очень типичны.
В качестве примера, 10 ноября с помощью БО «Ассоль» и ряда других организаций, вернулись на родину семеро моряков, подрядившихся работать на буксире «Miss Ann». Как и у других освобожденных предшественников, их впечатления сводились к тому, что после всех мытарств они счастливы снова оказаться на своей земле. Однако все усугубляется, невыплаченной зарплатой, также у моряков забрали их личные вещи, и, естественно, они ожидают компенсации от судовладельца. Прогнозы – к тому, чтобы снова идти в море. С пояснением: потому что больше нигде нельзя найти достойный заработок и они профессиональные моряки.
Действительно, наши моряки поражают жизнестойкостью и силой характера. Самым большим ударом для них является невыплата положенной суммы. Данное обстоятельство не позволяет смириться с пережитым в плену, для них «дело не закрыто и не сдано в архив», говорит А. Димитревич. Их переживание усугубляется несправедливым отношением работодателя. Другой причиной, не менее вышибающей из нормы, зачастую, являются типичные требование компаний молчать об имевшем место нападении на судно, поскольку огласка, дескать, может повредить ее репутации. Так, оказалось, что из 150 опрошенных анонимов большая часть респондентов вынуждена, подавляя себя, держать рот на замке. Это условие своеобразный довесок к стрессу. Но одновременно и «гарантия», что флотская карьера может быть продолжена. Страх безработицы и безденежья снова толкают на риск. И моряк, скрепя сердце, идет заключать новый контракт.

А поговорить?
Норма жизни цивилизованных странах иметь в качестве друзей семьи психолога и адвоката. В Украине ко второму идут с очень прагматичными целями, к примеру, затеять имущественную тяжбу и обычно стараются досконально изучать вопрос со специалистом, а вот первый, дескать, только предоставляет свою жилетку, чтобы дать возможность выплакаться.
За этими стереотипами кроется присущее украинцам невнимание к проблемам психологического характера, говорит А. Димитревич. – Иногда человеку для того, чтобы прийти в нормальное состояние, действительно, нужно просто выговориться, что его гложет изнутри. Признание своей болезни уже шаг к выздоровлению. Но первое, терпеливого слушателя, тем более сочувствующего тебе, не всегда найдешь, и самое главное, грамотный специалист помогает не только переработать переживания, но и помогает открыть потенциал для дальнейших шагов в жизни. В нашем сообществе, признать, что у тебя простуда, или вирус легко. Это норма – люди болеют, а вот, признать, что ты испытываешь серьезный дистресс и, как результат, сбои в функциональности, зазорно. Стигма «психбольной», присутствующая в сообществе, порождает заявление: «Зачем мне психолог, разве я псих?»
Тут и начинаются традиционные дедовские методы разрядки: навести водки с перцем, крякнуть, выпить и начать разговоры «за жизнь», чтоб душа развернулась, как гармонь. А как же посттравматические нервные расстройства? Нет такого в природе: их «придумали американские империалисты»!
Правда, сейчас клише нетрезвой бравады меняются. Моряки соглашаются, что, к примеру, пиратство существует, и у них могут быть проблемы. Многие готовы дать оценку своему взгляду на пиратство.

Сколько времени нужно, чтобы забылись и перестали мучить памятью страшные дни плена?
Все зависит от степени травмы, отвечает А.Димитревич. Обычно контрольный срок для восстановления после травмирующих событий – 4-6 недель. Если по их истечению человек начинает вести себя, как обычно привык, можно говорить о тенденции нормализации его психического состояния. Здесь речь не идет о том, что он забудет все произошедшее, и восстановление достаточно условно. Многое зависит от интенсивности и длительности воздействия травмирующих событий, психосоциального опыта моряка, его собственного восприятия и отношения к данным событиям. Также имеет значение целый ряд иных факторов, среди которых огромное значение имеет поддержка семьи и сообщества, а также отношение коллег и работодателя. Бывают и отсроченные симптомы. Они могут проявиться через год, три года и даже более. Внезапно вывести из нормы может кинофильм, картинка, напоминающая плен, случайно услышанная песенка, звучавшая там, это все мы называем триггеры. Указать на то, что не все ладно внутри, может повышенное потребление сигарет, кофе или крепкого чая, злоупотребление алкоголем. Но даже последнее, с целью забыться, не является однозначным указателем на запоздало проявившийся стресс. Диагноз требует анализа хотя бы десятка признаков. Так, отклонения от поведенческих стандартов может выражаться в нарушенном балансе оптимизма, не видение будущего, или расстройствах сна, к примеру. Случаются беспричинная агрессия, неожиданные смены настроения. Человеку могут досаждать видения, или он зацикливается на одной теме разговора, не переносит определенный круг людей, например, многословных женщин или шумных детей. Проявляет склонность к длительному молчанию и одиночеству. Предсказать что-либо трудно, а подробный психологический портрет на медкомиссиях не составляется.

У моряка есть возможность отказаться от рейса в заведомо опасную зону?
В морской отрасли, на судах, покрытых ITF договорами, обычно речь идет только о двойном базовой ставке за работу в зоне военных действий и о компенсации за утраченные вещи. Такая утрата, предполагает компенсацию около 2 тысяч долларов. При этом нередки упреки менеджеров: «Почему вы берете в рейс дорогие часы или обручальные золотые кольца?» В принципе же случаи морского бандитизма в контактах не оговариваются. А снять моряка с борта в середине рейса и отправить домой бывает практически невозможно, хотя по условиям некоторых контрактам, такая возможность предполагается. 
Как же защититься от абордажников?
Разработаны меры технической защиты судна для предотвращения пиратского захвата, к примеру, для Аденского залива, известная BMP. Правда, некоторые из них вызывают у моряков смех, к примеру, рекомендация сбить нападающего струей из брандспойта. Бандиты вооружены! Получается, надо воевать мокрым шлангом против автомата. Среди мер есть и такие, как создание на судне помещения, где можно наглухо задраиться цитадель. Но длительную осаду там выдержать очень сложно. К тому же это не мешает пиратам заниматься разблокировкой такого помещения и направить судно к берегу. Меры должны быть комплексными и экипаж должен действовать слаженно. Цитадель, к примеру, не эффективна, если в ней собрался не весь экипаж и у пиратов оказались заложники. К примеру, в Гвинейском заливе тактика пиратов жестче. Они нападают в темное время суток, и при захвате стреляют на поражение. Весь экипаж их не интересует. Им важно поживиться личными ценностями моряков, забрать деньги, если они есть на судне. Двух-трех белых офицеров они могут увезти с собой, опять же, в надежде на получение выкупа. В связи с этим морякам предлагается на семинарах изучить модель оптимального поведения при нападении и в плену.

Эффективны ли средства вооруженного отпора?
Комплекс мер это очень важно. Нет одинаковых случаев, но есть общие инструкции, как себя вести и знание, что лучше всего действуют превентивные меры. Так, маневрирование не панацея, но своя польза в правильном уходе от пиратов есть. Чаще всего разбойников отпугивает близость кораблей, сопровождающих караван. Конвой – гарантия надежная, но за это надо дорого платить. К тому же, кто отстал – пропал.
Наиболее действенный метод – вооруженная охрана на борту. Правда и здесь не обходится без дебатов, может ли охрана стрелять? Особенно после того, как в 2012-ом автоматчики по ошибке изрешетили судно, на котором были не пираты, а индийские рыбаки. Юридически должен быть баланс между степенью угрозы и мерой самозащиты. Стрелять ли прицельно во время приближения пиратских лодок к судну? Или делать предупредительные выстрелы? А если они не останавливают абордажников? Но если перегнуть палку, можно попасть под строгость международного суда. В целом морское сообщество постоянно ищет различные способы противодействия морскому пиратству и задействует, как высшие политические рычаги, так и технические меры защиты, но главным остается моряк, уровень его подготовки и возможность сохранить психическую стойкость и физическое здоровье.

Владислав Китик,
«МОРЯК УКРАИНЫ», № 50 от 23.12.15-го

Tags: Ассоль, Китик Владислав, Международные структуры, Пиратство
Subscribe

Posts from This Journal “Пиратство” Tag

Comments for this post were disabled by the author