Моряк Украины (moryakukrainy) wrote,
Моряк Украины
moryakukrainy

Category:

Мореходка при румынах




Летом 42-го оккупационные власти опубликовали в местной одесской газете сообщение о наборе на учебу в «Шкуале де марине коммерчиале», мореходную школу, учрежденную в помещении морского техникума, что на Канатной. Принимали юношей с семилеткой на два факультета: судоводительский и судомеханический. Набрали две группы по 25 парней.

– Конкурса, практически, не было никакого, – вспоминает известный капитан Анатолий Анатольевич Антипа. – Возрастной диапазон тоже был чувствительно размыт. Я, например, поступил в 40-ом году в морской техникум после восьмого класса, правда, имея удостоверение яхтенного рулевого, которое получил в отрадском яхт-клубе. Осенью 41 -го продолжались бои, и до сентября 42-го техникум был закрыт, так что еще год пропал...

Да и приняли снова на первый курс, фактически, те же знакомые преподаватели повторно читали те же дисциплины. Правда, в мореходке объявился батюшка, после построения голосистый курсант Сережа Писачинский читал дискантом «Отче наш».
Судомеханическиий факультет возглавил Павел Корнеевич Нудьга, судоводительский – Михаил Федорович Шаповалов. Он читал астрономию, навигацию, морскую практику и компасное дело. Супруга Шаповалова вышила будущим румынским мореходам нарукавные знаки овальной формы с аббревиатурой «SMC». Формы не полагалось, как впрочем, питания и общежития, поэтому учиться могли позволить себе только одесситы.

При директоре Алексее Александровиче Алексееве находился румынский субдиректор, выполнявший административные и другие строгие функции, которыми его уполномочили. Субдиректор, хотя и знал русский язык, не шибко вмешивался в учебный процесс.
Процесс же шел зачастую валиком, второгодничать было муторно, на учительницу румынского языка, абсолютно не знавшую русского, переростки глядели плотоядно.

Учреждение властями мореходки носило скорее формальный характер, занятия возобновились не в полном объеме (не было эксплуатационного факультета), одновременно с университетом, водным институтом, некоторыми другими учебными заведениями, потому что оккупационным властям важно было создать видимость, что жизнь налаживается. Жизнь же оставалась голодной и плохо предсказуемой. Но, тем не менее, польза от морских наук была очевидной, слушатели освобождались от трудовой повинности.

– После окончания курса власти практикой не обеспечивали, – вспоминает Анатолий Антипа, – под флагом Румынии плавало всего два подержанных сухогруза.
Другой слушатель шкуале де марине (Георгий Александрович Татаровский, недавно ушедший из жизни) после окончания первого курса угодил-таки на плавпрактику, как он утверждал, на вооруженный буксир «Мольер», французского происхождения, принял присягу, был поставлен на довольствие, получал консервы, шоколад и сигареты. Татаровский при сопровождении румынских конвоев под Констанцей был тяжело ранен в голову, лечился в Ялте в немецком плавучем морском госпитале. В первый же день освобождения Одессы 10-го апреля его арестовали, он отсидел десять лет в Коми, день в день. Были трудности и у других слушателей.

В 43-ем шкуале была закрыта в связи с военными обстоятельствами, и после освобождения города учившимся урывками при всех властях пришлось еще заканчивать курсы штурманов дальнего плавания. В третий раз навигационные науки постигались шутя.
– Визы открыли всем, – вспоминает Анатолий Антипа, – но впоследствии создали мандатные комиссии, которые визы закрывали. Работала формула: вину от оккупации можно искупить только кровью. Анатолий Анатольевич искупил учебу в оккупации с лихвой, воевал в артиллерии, был ранен и контужен под австрийским городом Айзенштадтом, но визу все равно пришлось долго «зарабатывать» в каботаже. Отпустило лишь после двадцатого съезда партии.

Через мандатные комиссии и «прохладную» жизнь в каботаже прошли многие однокашники Антипы, оцененные впоследствии временем и ставшие капитанами: Павел Караянов, Владимир Ланг, Владимир Тарасов, Иосиф Басюркин и другие.
Как-то второго помощника Анатолия Антипу пригласили повесткой в областное управление МГБ, оно тогда находилось на Приморском бульваре, к следователю Григорию Базарному, который заканчивал высшее мореходное училище годом раньше. Время явки, 23 часа, штурмана не удивило, в сталинском режиме работали многие строгие учреждения.

– Присваивали ли преподаватели шкуале де марина казенное имущество, учебные пособия, навигационные приборы, были ли злоупотребления? – спросил чекист.
Антипа доложил, что учителя несли литературу, учебники, инструмент обратным курсом – из дома в храм морских наук. Кстати, традиции эти Антипа унаследовал основательно – на все пароходы, которыми командовал, нес полезное имущество только из дома, а не наоборот.
С тем и расстались. Больше капитана, на ночь глядя, не беспокоили.

Александр Романов,
Международный морской литературно-публицистический
альманах «Вахтенный журнал», №5, 2013




Tags: Маринеско, Маринеско Александр, Море и Жизнь, Морские истории, Работа в Море, Училище им. Маринеско
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author